ВОПРОСЫ ЛИТЕРАТУРЫ  №6, 2009г

Филология в лицах

П. Н.    Медведев

Юрий МЕДВЕДЕВ

ЖЕРТВЫ  «ВНЕНАХОДИМОСТИ»

Журнал «Вопросы литературы» обратился к «магист­ральным сюжетам» современного отечественного литера­туроведения, призванным «воссоздать информационное поле истории отечественной культуры» (Л. Максимен-ков). Один из них - проблема литературного коммента­рия.

Современный литературный комментарий все чаще и чаще сам нуждается в комментировании. Обстоятельный и последовательный обзор этого широчайшего поля фи­лологической (и общекультурной) деятельности сам по себе может оправдать существование печатного издания, более того - сделать его насущно необходимым.

Журнал приступил к разработке этого сюжета весьма интересно, диалогически «скрестив» между собой работу Л. Максименкова, статьи Л. Яновской и Б. Соколова, на­ряду с редакционным напоминанием о поступке Льва Разгона (2008, № 1), со статьями В. Козлова и Кэрил Эмерсон (2008, № 5), что помогает оценить не только ка­чество приведенных работ, но и существенно дополняет

163

вывод К. Исупова (2008, № 2), по мнению которого осно­вополагающей чертой комментария является «вненахо-димость» комментатора - категория, позаимствованная им из философской эстетики М. Бахтина.

При взаимно дополняющем и уточняющем монтаже опубликованных журналом работ осталась в незаконном одиночестве статья, целиком и полностью принадлежа­щая жанру литературного комментария, хотя и позицио­нируемая как самостоятельное теоретическое исследова­ние: «М. Бахтин и П. Медведев: судьба "Введения в по­этику"» (2008, № 5).

Эта статья Н. Тамарченко начинается с неброской, но не случайной подмены в самом заголовке, где «Введение в со­циологическую поэтику» заменено на «Введение в поэти­ку», с учетом позднейшей работы Бахтина. В монографии Медведева «Формальный метод в литературоведении. Критическое введение в социологическую поэтику», кото­рой Н. Тамарченко справедливо отдает предпочтение перед другой работой Медведева «Формализм и формалисты», - подзаголовок «социологическая поэтика» - не дань «со­циологическому фининспектору», которым сегодня можно поступиться и нужно опустить. Утверждение социальности художественных явлений и метода их изучения в момент написания монографии не было очевидно. Этот научный постулат, провозглашенный П. Медведевым в статье «Со­циологизм без социологии» (январь 1926 года), нельзя вы­черкивать только потому, что Бахтин во втором издании своей книги о Достоевском (1963) отказался от социологи­ческой терминологии. Если бы концепция языка и словес­ного художественного творчества, которая объединяет и роднит три известных монографии#¹ «Круга М. М. Бахти-на»#², нашла своего талантливого истолкователя, какового

¹ Имеются в виду книги: Медведев П. Н. Формальный метод в ли­
тературоведении. Критическое введение в социологическую поэтику.
Л.: Прибой, 1928 (далее «ФМ»); Волошинов В. Н. Марксизм и фило­
софия языка. Л.: Прибой, 1929: Бахтин М. М. Проблемы творчества
Достоевского. Л.: Прибой, 1929.

² См.: «Искусство и жизнь - не одно, но в пределе...». П. Н. Мед­
ведев // Знаменитые универсанты. Т. II. СПб.: Изд. СПбГУ, 2003. См.

теория формалистов «нашла» в австрийском профессоре Оге А. Ханзен-Леве, то принципом методологической ре­конструкции теоретической поэтики бахтинского Круга - по аналогии с теорией «остранения» - стал бы ценностно-ориентированный принцип «социальной оценки», впервые обоснованный в «ФМ» П. Медведевым. Медведев назвал свою монографию в соответствии с теми исходными тема­ми, которые владели его сознанием со студенческих лет: ме­тод изучения художественных явлений, критическая оцен­ка «материальной эстетики» - предтечи будущего форма­лизма, онтологические основания теории творчества, ви­девшиеся ему заведомо социологическими. В этой книге нашел закономерное выражение целеустремленный путь исследователя к «социологической поэтике» и закономер­ная критика формалистической концепции, противореча­щей его теории.

В книге «Проблемы творчества Достоевского» (1929) с ним солидарен Бахтин: «В основу настоящего анализа по­ложено убеждение, что всякое литературное произведение внутренне, имманентно социологично. В нем скрещивают­ся живые социальные силы, каждый элемент его формы пронизан живыми социальными оценками»#³. В. Волоши-нов, в аспирантском отчете, недавно опубликованном Крэйгом Брандистом, дает ряд емких определений в русле той же концепции: «Художественная форма как система со­циальных оценок»; «форма как оценка содержания»#⁴.

Историческая поэтика - это позднейший этап, реали­зованный Бахтиным во втором издании своей книги о Дос-

также: The Bakhtin Circle: a timeline // The Bakhtin Circle in the Master's absence / Eds. Craig Brandist, David Shepherd & Galin Tihanov. Manchester - N. Y.: Manchester UP, 2004. С. 251-275. Пере­вод на русский язык в: Медведев Ю., Медведева Д. Труды и дни Круга М. М. Бахтина // Звезда. 2008. № 7.

³ Бахтин М. М. Проблемы творчества Достоевского // Бах­
тин М. М. Собр. соч. Т. 2. М.: Русские словари, 2000. С. 7.

⁴ Voloshinov V.N. Opyt sotsiologicheskoi poetiki. An Essay in
Sociological Poetics, published as a supplement to Craig Brandist
«Sociological linguistics in Leningrad: the Institute for the Comparative
History of the Literatures and Languages of the West and East (ILJaZV)
1921-1933» // Russian Literature. LXIII/II/III/IV (2008).

164

165

тоевском (1963), писавшейся без участия Медведева, кото­рый на свой страх и риск в 1929 году издал первую книгу уже арестованного Бахтина «Проблемы творчества Досто­евского» и дружески участвовал в подготовке ее текста к печати. В этом смысле Н. Тамарченко прав: имя Медведе­ва, действительно, неотделимо от имени Бахтина.

В 1929 году П. Медведев по совместительству с препо­даванием истории и теории литературы в Институте им. Герцена работал в ленинградском отделении Госиздата (ку­да входил «Прибой»). Пользуясь своим влиянием в изда­тельских кругах, он попытался осуществить издание не­скольких выдающихся произведений отечественной лите­ратуры: роман в стихах Бориса Пастернака#⁵, мемуары Ан­дрея Белого#⁶ и, как уже говорилось, книгу Бахтина «Про­блемы творчества Достоевского». Роль этой книги виде­лась ему не только в новом взгляде на поэтику и литерату­роведение в целом, но и в том, как сложится дальнейшая жизнь и судьба самого Михаила Михайловича. Сегодня ре­зультат этой публикации известен. Уже второе, если не третье, поколение филологов во всем мире увлекается и за­нимается изучением бахтинской мысли, а сам Михаил Ми­хайлович, надолго пережив участников своего Круга, за два года до кончины, в 1973 году, отвечая на вопросы В. Дува-кина, поведал ему историю своей жизни, являющуюся сего­дня, наравне с перепиской, единственно достоверным доку­ментом его столь мифологизированной биографии.

Совсем неправ Н. Тамарченко, когда говорит об извест­ности Медведева «исключительно благодаря»#⁷ Бахтину. В историю отечественной культуры Павел Николаевич Мед­ведев вошел как зачинатель научного блоковедения - пер­вый публикатор и комментатор творческого наследия Алек-

⁵ См. письма Б. Пастернака к П. Медведеву: Пастернак Борис.
Собр. соч. в 5 тт. Т. 5. Письма. М.: Художественная литература, 1992.
С. 259 и далее.

⁶ См. письма Андрея Белого к П. Медведеву в: Лавров А. В. Анд­
рей Белый. Разыскания и этюды. М.: НЛО, 2007. С. 452-467.

⁷ Тамарченко Н. М. Бахтин и П. Медведев: судьба «Введения в по­
этику» // Вопросы литературы. 2008. № 5. С. 160. Далее номера стра­
ниц этой статьи указываются в тексте.

сандра Блока; создатель одного из первых курсов новейшей отечественной литературы для вузов#⁸; фундаментальный критик принципов русской формальной школы. Но особое значение и интерес жизнь и труды Медведева приобрели в последние годы уже прошлого столетия в связи с его участи­ем в витебском культурном «ренессансе» 10-20-х годов#⁹, «ансамбле индивидуальностей» петербургского Передвиж­ного театра П. Гайдебурова и Н. Скарской#¹⁰ и научно-фи­лософском Круге М. Бахтина#¹¹. Эти замечательные фено­мены отечественной культуры в советские времена довери­ем не пользовались и интереса не вызывали.

Впечатляющи отзывы о нем как его бывших коллег, так и крупнейшего современного знатока Серебряного века А. Лаврова: П. Медведев - «один из первых иссле­дователей русского символизма», чьи труды «заложили основы научного истолкования творчества крупнейшего поэта начала ХХ века» и «во многом определили уровень блоковедения 20-х годов»#¹²; основоположник отечест-

⁸ Медведев П. Н. Методическая разработка по курсу «История
русской литературы эпохи империализма и пролетарской револю­
ции» / Отв. ред. проф. В. Десницкий. Л., 1933.

⁹ Медведев Ю. П. Витебский период жизни П. Н. Медведева //
Бахтинские чтения. I. Материалы Международной научной конфе­
ренции. Витебск: Издатель Н. А. Паньков, 1996. С. 63-86; Шат-
ских А. П. Н. Медведев, литератор и общественный деятель // Шат-
ских А. Витебск. Жизнь искусства. 1917-1922. М.: Языки русской
культуры, 2001. С. 204-207, и другие работы.

¹⁰ Современный исследователь пишет о Передвижном театре:
«Живой, энергичный ключ культурной жизни, который по своим ин­
тенциям должен быть причислен не к авангардистам (Мейерхольд) и
не к завершителям классической художественной парадигмы (Ста­
ниславский), но - вместе с акмеистами, Элиотом, Рильке, Скряби­
ным, Ван-Гогом и им подобными до Иосифа Бродского включитель­
но - к неотрадиционализму как одному из магистральных путей ис­
кусства нашего столетия» (Тюпа В. И. В поисках бахтинского контек­
ста («Записки Передвижного театра») // Дискурс. 1997. № 3-4.
C.189-208.

¹¹  См.: Brandist Craig. The Bakhtin Circle. Philosophy, Culture and
Politics. London: Pluto Press; Virginia: Sterling, 2002.

¹² Белый Андрей. Письма к П. Н. Медведеву / Предисловие, пуб­
ликация и примечания А. В. Лаврова // Взгляд. Критика. Полемика.
Публикации. М.: Советский писатель, 1988. С. 430.

166

167

венных трудов по творческой истории Н. Пиксанов счи­тал, что книга Медведева «Драмы и поэмы Ал. Блока (Из истории их создания)» - «одна из самых доказательных по творческой истории»#¹³, содержательная критика Медведевым формальной школы уже в конце 20-х годов снискала ему научную репутацию «разрушителя фор­мального метода» (Э. Голлербах)#¹⁴.

Современники считали, что культурную миссию, вы­полненную Медведевым, впервые опубликовавшим со своими примечаниями «Дневник» и «Записные книжки» Александра Блока (несмотря на вынужденно неакадеми­ческий, оговоренный Медведевым, характер издания#¹⁵), невозможно переоценить. Это было крупное событие всей нашей культуры («тем не менее он их издал»#¹⁶, - сказал Бахтин Дувакину). На его труды о Блоке ссылал­ся Г. Флоровский#¹⁷. Они снискали ему известность в эмигрантских кругах. Литератор В. Завалишин, напри­мер, сообщал в письме проф. Ж. Широну, что Р. Иванов-Разумник получил возможность заниматься блоковским архивом благодаря поддержке Медведева#¹⁸.

Первая книга Медведева, посвященная Блоку, - «Па­мяти А. А. Блока» - выдержала два издания в СССР и

¹³ Пиксанов Н. К. Творческая история «Горя от ума» / Подгот.
текста и коммент. А. Л. Гришунина. Отв. ред. член-корр. АН СССР
Н. Ф. Бельчиков. М.: Наука, 1971. С. 37.

¹⁴ Голлербах Э. Город муз: Повесть о Царском селе. Л.: Издание
автора, 1930. С. 11-12. Репринт: М.: Книга, 1990. С. 11-12; СПб.:
Арт-Люкс, 1993. С. 35-36.

¹⁵ «Нашим желанием было, конечно, опубликование дневника в
полном и неприкосновенном виде. Но то обстоятельство, что многие
записи относятся к живущим еще лицам, заставило нас произвести
из текста некоторые, правда, не очень значительные изъятия», - пи­
сал Медведев в предисловии к кн. Дневник Ал. Блока. 1911-1913 /
Под ред. П. Н. Медведева. Л.: Изд. писателей в Ленинграде, 1928.
С. 13.

¹⁶ Бахтин М. М. Беседы с В. Д. Дувакиным. М.: Согласие, 2002.
С. 194.

¹⁷ Флоровский Георгий. Пути русского богословия. Paris: YMCA-
PRESS, 1983. C. 469 и другие.

¹⁸ Сообщено проф. В. Белоусом, издателем и комментатором тру­
дов Р. Иванова-Разумника и Вольфилы.

переиздана в YMCA-PRESS, вторая книга «Драмы и по­эмы Ал. Блока (Из истории их создания)» выдержала три издания в СССР, и на нее имеется множество ссылок в за­рубежных и отечественных исследованиях; монография по психологии творчества - «В лаборатории писате­ля» - выдержала три издания и переведена в Чехослова­кии, а переиздания «ФМ» начались с университетского микрофильма, созданного в Ann Arbor в 1964 году.

Монография П. Медведева «Формальный метод в ли­тературоведении. Критическое введение в социологиче­скую поэтику», изданная в 1928 году по постановлению Коллегии Института сравнительной истории литератур и языков Запада и Востока (ИЛЯЗВ), как значится на ти­тульном листе (с. 4), распоряжением Л. Якубинского, из­вестного лингвиста, автора первой научной работы о диа­логической речи, в то время и. о. директора ИЛЯЗВа, в 1929 году была направлена в количестве 15 экземпляров в зарубежные организации, с которыми у института был специальный договор об обмене научными изданиями. Так эта книга попала на Запад, положив начало ее посте­пенному изучению и последовавшим переводам почти на все основные языки мира. Для сравнения напомним, что в Советском Союзе книга Медведева «ФМ» была выпу­щена из спецхрана только в 1987 году#¹⁹.

Первое издание этой книги Медведева в США на рус­ском языке состоялось в 1974 году под его собственным именем#²⁰, а не под именем Бахтина, как опять ошибочно пишет Н. Тамарченко, на этот раз ссылаясь на другой столь же «компетентный» авторитет (с. 177).

Автору статьи нельзя отказать в справедливости оценки достоинств книги. Это тем более ценно, что Н. Та-марченко известен публикациями в области теоретиче­ской поэтики. Его слова: «Книгу ФМЛ <...> читали и бу-

¹⁹ Блюм Арлен. Запрещенные книги русских писателей и литера­
туроведов. 1917-1991. Индекс советской цензуры с комментариями.
СПб.: СПбГУКиИ, 2003. С. 310.

²⁰ Medvedev P. Formal'nyj metod v literaturovedenii // Documenta
semiotica. Mit einem Nachwort von Hans Gunther. Hildesheim-N.Y.:
Georg Olms Verlag, 1974.

168

169

дут читать все серьезные специалисты по поэтике» (с. 184), казалось бы, дорогого стоят. Если бы не странная непоследовательность филолога: при трактовке и цити­ровании книги он ссылается не на первоисточник (что в заданном им сюжете совершенно необходимо), а на ком­мерческое, оцененное критикой как ненаучное#²¹ (в част­ности, в связи с опечатками в тексте и ошибками в ком-ментарии#²²), издание «Лабиринта», наводнившее книж­ный рынок «масками» и «полумасками» Бахтина#²³. Ссылки Н. Тамарченко на это издание и особенно на ком­ментарий к нему даже несколько комичны, если напом­нить аннотацию, предваряющую изученный им по этому изданию текст: «...книга "Формальный метод в литерату-

²¹ Вопросы философии. 1994. № 9; Сегодня. 1994. 4 мая и 20 ок­
тября; НЛО. № 12. 1995; Ex libris НГ. 1999. 28 января и 12 февраля;
Диалог. Карнавал. Хронотоп. 2000. № 1, и др.

²² Вопросы философии. 1994. № 9. С. 214-215. (Данная рецензия
подписана инициалами «В. Б. », вероятно, это работа проф. В. Бело­
уса.)

²³ Резолюция одной из конференций гласит: «III Международ­
ная конференция "Бахтинские чтения", проходившая с 23 по 25 ию­
ня 1998 года в Витебске, была посвящена памяти ближайшего сорат­
ника и друга М. М. Бахтина - всемирно известного литературоведа,
профессора П. Н. Медведева (1892-1938) в связи с 60-летием со дня
его гибели <...> Участники конференции считают, что отсутствие в
научном и литературном обиходе избранных трудов П. Н. Медведе­
ва, не переиздававшихся по идеологическим мотивам или не публи­
ковавшихся ранее, а также отсутствие его творческой биографии, ос­
нованной на новых (ранее недоступных в связи с арестом и расстре­
лом в 1938 году) фактах, - отрицательно сказывается на возможнос­
тях комплексного изучения наследия М. М. Бахтина, его научного
круга.

Пиратские издания, предпринятые в серии "Бахтин под маской", по своему качеству не способны, как это неоднократно отмечалось в печати, восполнить существующий пробел, кроме того, они заслужи­вают морального и научного осуждения...»

Резолюцию подписали: к.ф.н. Т. Г. Шитцова (Минск), к.ф.н.

A. А. Кораблев (Донецк), проф. Б. Жилко (Польша, Гданьск), д.ф.н.

B. М. Алпатов (Москва), д.ф.н. Б. Ф. Егоров (Санкт-Петербург),
Т. Ковригина (Минск), доц. Х. Сасаки (Япония), А. И. Гладкий
(Минск), Н. А. Паньков (Москва). (Со времени подписания доку­
мента места работы и научные звания некоторых участников измени­
лись.)

роведении" - очередная мертвая, критическая вода для иной науки, лицо которой нам до сих пор неведомо. Но не будем торопиться срывать чадру с незнакомки, довольст­вуемся пока созерцанием контуров ее»#²⁴. Отрадно, что Н. Тамарченко уже ведомы не только контуры, но и сама поэтика, введением в которую служит эта книга#²⁵. Та вы­сокая оценка, которую дает ей Н. Тамарченко, не расхо­дится с оценкой, данной в предисловии к «ФМ», издан­ному финскими филологами в 2007 году («П. Н. Медве­дев и социологическая поэтика»)#²⁶. Значительно расши­ряет и обогащает эту оценку предисловие исследователей и переводчиков книги П. Медведева на французский язык в 2008 году: «Социологическая поэтика Павла Ни­колаевича Медведева»#²⁷.

Если автор публикации своим приемом избрал срав­нение двух работ, принадлежащих, по его мнению, раз­ным авторам, то он должен был бы опираться на труды обоих авторов, а не только на тексты Бахтина. Потому что первым из участников будущего Круга М. Бахтина, кто положил начало «спецификаторской установке», кото­рую Н. Тамарченко расценил как «общую с формалиста­ми», был Павел Медведев, ратовавший в 1911 году за «ис­торию литературы, как науку или по крайней мере "нау­кообразную" дисциплину, с точными границами своего предмета и собственным методом»#²⁸. И первым, отме-

²⁴ Медведев П. Н. Формальный метод в литературоведении //
Бахтин под маской. Маска вторая / Под общ. ред. И. Пешкова. Ком-
мент. В. Махлина. М.: Лабиринт, 1993. С. 2.

²⁵ См.: Медведев Ю. П. На пути к созданию социологической по­
этики // Диалог. Карнавал. Хронотоп. Витебск-Москва, 1998.

²⁶ Laine Tapani, Lbhteenmbki Mika, Medvedev Juri ja Medvedeva
Darja. Pavel Medvedev ja sosiologinen poetiikka // Medvedev Pavel.
Formaali metodi kirjallisuustieteessb. Aleksanteri-Instituutti, 2007.

²⁷ Vauthier Bеnеdicte et Comtet Roger. La poеtique sociologique de
Pavel Nikolaieviј Medvedev // Medvedev Pavel. La Mеthode formelle en
littеrature. Toulouse: Presses univ. du Mirail, 2008.

²⁸ Медведев Павел. Рец.: Г. Лансон. Метод в истории литературы.
Перевод с французского и послесловие М. Гершензона. Москва,
1911 // Петроград. Против течения. 1911. № 7. С. 3. Полный текст ре­
цензии см. далее.

170

171

тившим «вторичность» принципов «материальной эсте­тики» - еще до появления сборников ОПОЯЗа и, естест­венно, статьи М. Бахтина 1924 года «Проблема содержа­ния, материала и формы в словесном художественном творчестве», приведенной Н. Тамарченко в качестве од­ного из доказательств авторства М. Бахтина, - был также Павел Медведев, писавший в 1912 году: «Велико, конеч­но, значение формы, и, без всякого сомнения, художник обязан знать законы своего материала. Но все это, подоб­но проповеди научной поэзии Рене Гиля и Вал. Брюсова, составляет, так сказать, нижний план творческого колдов-ства»#²⁹ (курсив мой. - Ю. М.). Если бы Павел Медведев уже тогда знал Михаила Бахтина, то увлеченные игрой в «маски» бахтинологи и эти тексты Медведева приписали бы Бахтину или, по крайней мере, его влиянию, как на всякий случай приписали ему все остальные работы Мед-ведева#³⁰, подготовившие книгу «ФМ». Хотя ни одна из них даже по слухам не принадлежала Бахтину. Тем не ме­нее эти бесспорные тексты Медведева заботливо упомя­нуты Тамарченко на первой же странице его статьи, как работы «спорные». Но в начале 10-х годов прошлого века Михаил Бахтин, будучи младше Медведева на четыре го­да, вероятно, еще ходил в гимназию, хотя достоверными сведениями на этот счет его биографы до сих пор не рас­полагают.

Справедливо и суждение И. Шайтанова, писавшего: «Если его (М. Бахтина. - Ю. М.) работа "Проблема со­держания..." не дает повода сказать ни о большой заинте­ресованности формальным методом, ни даже о широкой

начитанности в трудах его создателей, то в бахтинском окружении, безусловно, были люди, захваченные поле­микой. Это прежде всего П. Н. Медведев, составивший себе имя как один из самых непримиримых и обстоятель­ных критиков формализма»#³¹.

Обращение к ранним источникам стало необходимым не только потому, что в них просматривается вектор ста­новления научного мировоззрения ученого, но и потому что его научные работы в виде рукописей (в частности, «Социологическая поэтика. Т. 1. Тематика») были изъяты при аресте, о чем свидетельствует протокол НКВД.

В 1918-1920 годах, когда Бахтин был погружен в про­блемы нравственной философии и философской антро­пологии, Медведев организовал семинар по социологии в своем университете, трудился над рукописями «Очерки теории и психологии художественного творчества» и «Методологические предпосылки истории литерату-ры»#³², о чем известно по сохранившимся в витебском го­сударственном архиве (ГАВО) документам и программам курсов лекций#³³, представленных им в Институт народ­ного образования, где он начал читать лекции. В этих программах фигурируют такие категории будущей по­этики, как «автор - творец», «эстетический объект», «контрагенты творчества», «вторичный творческий про­цесс», «полюсы слова», «эстетическая ценность», «оцен­ка», «методы прозаического мышления», то есть те поня­тия, которые легли в основу будущей «общей концепции

²⁹ Медведев П. К теоретическому обоснованию неоимпрессио­
низма (Книга Поля Синьяка) // Новая студия. Петроград. 1912. № 9.
С. 14-15. Полный текст статьи см. далее.

³⁰ См.: Бахтин под маской. Маска пятая (первая полумаска).
В. Н. Волошинов. П. Н. Медведев, И. И. Канаев. Статьи / Вступ. ст.
В. Л. Махлина. Комментарии (за исключением специально оговорен­
ных) В. Л. Махлина. Под общ. ред. И. В. Пешкова. М.: Лабиринт,
1996. См. также: Медведев Ю. П. Бахтин для бедных. Две рецензии в
виде письма с примечаниями // Диалог. Карнавал. Хронотоп. 2000.
№ 1. С. 123.

³¹ Шайтанов И. О. Бахтин и формалисты в пространстве истори­
ческой поэтики // М. М. Бахтин и перспективы гуманитарных наук.
Материалы научной конференции (Москва, РГГУ, 1-3 февраля 1993
года) / Под ред. В. Л. Махлина. Витебск, 1994. С. 20.

³² См. об этом: Hirschkop Ken. Mikhail Bakhtin. An Aesthetic for
Democracy. N. Y.: Oxford UP, 1999. P. 146.

³³ Медведев П. Н. Краткие программы курсов: истории русской
литературы ХХ века, теории поэзии и прозы, теории художественно­
го творчества (1919-1920 гг.) на русском и английском языках //
Proceedings of the XII International Bakhtin Conference. Jyvaskyla,
Finland. 18-22 July. 2005. P. 19-22;.31-33. См. также: Медве­
дев Ю. П., Медведева Д. А. Круг М. М. Бахтина как «мыслительный
коллектив» // Звезда. 2006. № 7. С. 197-198.

172

173

языка и словесного художественного творчества»#³⁴ (оп­ределение М. Бахтина в письме В. Кожинову 1961 года). Бахтинские категории этой концепции широко известны: «двуголосое слово», «полифония», «диалог» и другие.

Круг интеллектуалов, собранный Медведевым в Ви­тебске, составил тот «мыслительный коллектив» (термин Людвика Флека#³⁵), который, как сказал Михаил Михай­лович в беседе с Дувакиным, «называют сейчас "круг Бах-тина"»#³⁶. Проблемами поэтики Круг начал заниматься в конце 1920 - начале 1921 года. Это явствует из писем Бахтина, сменившего тематику своих исследований, к М. Кагану: «В последнее время я работаю почти исклю­чительно по эстетике словесного творчества» (20 февра­ля 1921 года); «...много работаю, особенно по эстетике и по психологии» (март 1921 года); «...сейчас я пишу рабо­ту о Достоевском, которую надеюсь вскоре закончить, ра­боту "Субъект нравственности и субъект права" пока от­ложил...» (18 января 1922 года)#³⁷.

Недаром, вспоминая те времена в беседах с Дуваки-ным, Бахтин назвал Медведева «теоретиком литерату-ры»#³⁸, а местом возникновения своего Круга посчитал не Невель, а Витебск, где произошла их судьбоносная встреча#³⁹. В тех же беседах он назвал Медведева «одним из моих ближа-айших друзей того времени»#⁴⁰, подчерк­нув это даже интонацией, что несколько расходится со

³⁴ Письма М. М. Бахтина // Литературная учеба. 1992. Кн. 5-6.
С. 145.

³⁵ См.: Медведев Ю. П., Медведева Д. А. Павел Медведев, Михаил
Бахтин, Людвиг Флек и другие // Диалог. Карнавал. Хронотоп. Спе­
циальный выпуск: М. М. Бахтин в контексте мировой культуры. М.:
Языки славянской культуры, 2003. № 1-2 (39-40).

³⁶ Бахтин М. М. Беседы с В. Д. Дувакиным. С. 161.

³⁷ Все эти письма опубликованы: Память. Исторический сбор­
ник. Вып. 4. Париж: ИМКА-Пресс, 1981, а также в журнале «Диалог.
Карнавал. Хронотоп» (1992, № 1).

³⁸ Бахтин М. М. Беседы с В. Д. Дувакиным. С. 222.

³⁹ Medvedev Iurii. An Encounter that was «Intended to Be» //
Dialogism. An International Journal of Bakhtin Studies. 2001. London -
N.Y. № 5 & 6.

⁴⁰ Бахтин М. М. Беседы с В. Д. Дувакиным. С. 215.

сведениями Тамарченко, предложенными студентам в его «научной монографии и в то же время пособии для сту­дентов». В ней Тамарченко пишет: «Волошинов в конце 1920-х годов был аспирантом Института русской литера­туры и учеником Бахтина, а Медведев приятелем велико­го ученого и очень опытным литературным деятелем, ес­ли не сказать дельцом»#⁴¹. Запомним это, не лишенное благородства определение, данное другому филологу. И зададимся вопросом: читал ли Тамарченко хотя бы «Бесе­ды М. М. Бахтина с В. Д. Дувакиным», когда составлял свой «бахтинский тезаурус», в котором не нашел отраже­ния существенный аспект бахтинской философско-эсте-тической полифонии - «Круг М. М. Бахтина»? Справед­ливо пишет В. Тюпа: «Открытость, контекстуальность всякого идеологически значимого высказывания воспри­нимаются теперь нами по большей части как монологиче­ское изложение концепции, сложившейся как бы вне вся­кой существенной связи с определяемыми тенденциями общественной жизни и духовной культуры»#⁴².

Но как можно «воссоздать информационное поле ис­тории отечественной культуры»#⁴³, исходя из информа­ции Н. Тамарченко? На самом деле научным сотрудником Института русской литературы (он же Пушкинский Дом) в 1925 году был избран П. Медведев, а В. Волошинов был аспирантом научно-исследовательского института срав­нительной истории литератур и языков Запада и Востока (ИЛЯЗВа) - другого научного учреждения, хорошо зна­комого всем, кто серьезно занимается теорией литерату­ры, ибо в этом институте, основанном как Институт име­ни А. Н. Веселовского, штатно и внештатно в 20-е годы по­работали почти все ныне известные миру петербургские лингвисты и литературоведы. Научная коллегия этого ин­ститута в 1928 году поручила сверхштатному научному

⁴¹ Тамарченко Н. Д. «Эстетика словесного творчества» М. М. Бах­
тина и русская религиозная философия. М.: РГГУ, 2001. С. 16.

⁴² Тюпа В. И. Указ. соч.

⁴³ Максименков Леонид. «Не надо заводить архива, Над рукопися­
ми трястись» [?] // Вопросы литературы. 2008. № 1. С. 6.

174

175

сотруднику I класса П. Медведеву вместе со штатным дей­ствительным членом института В. Шишмаревым, учени­ком академика А. Веселовского, организовать и возгла­вить в институте секцию социологической поэтики, в ко­торую вошли И. Иоффе, М. Яковлев, В. Волошинов, а по­том и другие сотрудники института#⁴⁴. В 1929 году Мед­ведев был инициатором и участником коллективной темы секции социологической поэтики по «социологии эпоса», в которой приняли участие Л. Богаевский, О. Фрейден-берг, В. Шишмарев, Н. Державин, И. Франк-Каменец-кий#⁴⁵; вместе с В. Шишмаревым - коллективной темы «Социология жанров»#⁴⁶ и ряда других.

Намерение всячески принизить Медведева в статье Н. Тамарченко бросается в глаза. Так, он пишет, что Мед­ведев был «выпускающим редактором» издания «Запис­ки Передвижного театра П. П. Гайдебурова и Н. Ф. Скар-ской» (с. 177), тем самым сведя его работу к техническим издательским обязанностям. Журнала этого он, вероятно, в руках не держал, иначе бы обратил внимание на слова П. Гайдебурова, художественного руководителя театра и издателя «Записок»: «Мастерская рука П. Н. Медведева как редактора является для нас ручательством, что эти страницы не послужат кабинетно-отвлеченным теорети­зированиям об истине и таким поискам истины, где но­визна исканий становится дороже самой истины, но будет содействовать пробуждению в жизни и в искусстве здо­рового, чуткого, духовно-просветленного, нового челове­ческого сознания»#⁴⁷.

По собранному в журнале авторскому коллективу и по уровню литературной и театральной критики «ЗПТ» были близки другому замечательному изданию тех лет - журна­лу «Русский современник» (в котором Медведев также публиковался), уступая этому «толстому» журналу, редак-

⁴⁴ ЦГАЛИ. Ф. 288. Оп. 1. Д. 39. Л. 92.

⁴⁵ Архив РАН, СПб. филиал. Ф. 302. Оп. 1. Д. 270. Л. 10.

⁴⁶ Там же. Л. 8. (Сведения из архива РАН предоставлены Д. Юно-
вым.)

⁴⁷ Записки Передвижного театра (далее - «ЗПТ»). № 50. 1923.
13 февраля. С. 2.

тировавшемуся К. Чуковским, по объему и, естественно, по разнообразию тематики. В «ЗПТ», «державшихся на Медведеве»#⁴⁸, печатались В. Жирмунский, Б. Казанский,

A. Гвоздев, Б. Томашевский, Д. Выгодский, В. Княжнин,

B. Эрлих, Н. Энгельгардт, И. Груздев, А. Гизетти, И. Оксе-
нов, А. Пиотровский, Э. Голлербах, Э. Старк, Э. Радлов,
Ф. Сологуб, Н. Клюев, В. Рождественский, Л. Борисов,
А. Чапыгин, О. Клевер, К. Вагинов, В. Волошинов, Б. Зу-
бакин, сам П. Медведев - и это далеко не полный список
авторов, часть которых была авторами и «Русского совре­
менника». В «ЗПТ» можно узнать о планах Медведева со­
вместно с одним из организаторов Пушкинского Дома
член-кором АН Б. Модзалевским, о публикациях, посвя­
щенных Блоку и другим авторам Серебряного века, о на­
мерении создать музей Ал. Блока. Но все эти интересней­
шие планы тогда реализовать не удалось и не по вине ини­
циаторов. Журнал был закрыт цензурой в начале 1924 го­
да, почти за год до закрытия «Русского современника»,
труды Медведева оказались невостребованными.

В 1925 году Медведев издает книгу о Демьяне Бед-ном#⁴⁹, что Тамарченко расценивает как измену Медведе­ва Серебряному веку. Но Серебряному веку изменило са­мо время, сбросившее его с «парохода современности». Медведев же был автором курса истории русской литера­туры ХХ века, а Д. Бедный - одной из характерных фигур этой истории#⁵⁰, «широко и последовательно проводив­ший линию агитпоэзии». «Да, он - "не служитель муз", - писал Медведев. - Вековую традицию этого служения, идущую от Пушкина, Демьян Бедный обрывает. Вот поче-

⁴⁸ См.: Тюпа В. И. Указ. соч. В эту фундаментальную работу вкра­
лось и несколько недостоверных сведений о творческой биографии
П. Медведева, которой во время написания статьи автор не мог рас­
полагать.

⁴⁹ Обложку к книге выполнил ближайший друг и ученик Мале­
вича Н. Суетин (Проект обложки книги П. Н. Медведева «Демьян
Бедный», 1925. Бумага. Акварель. Государственный Русский музей.
СПб.).

⁵⁰ Медведев, к сожалению, не первый написал о Д. Бедном, рань­
ше него это сделал А. Воронский, «дон Кихот 20-х годов», по опреде­
лению Г. Белой.

176

177

му он и не сравним с кем-либо из поэтов этой линии, как в прошлом, так и в настоящем»#⁵¹. Эту «новую литератур­ную линию» историку литературы нельзя было не учиты­вать, хотя лично Медведеву были близки совсем другие темы, которые к этому времени уже не пользовались изда­тельским спросом. Своими постоянными публикациями блоковского наследия Медведев словно возвращал, снова вводил в литературный, научный и просто читательский обиход атмосферу и имена Серебряного века, с отплытием «философского парохода», казалось бы, уже окончательно вычеркнутого из жизни и литературы.

Медведев был инициатором и «новой мемуарной се­рии» Андрея Белого, начавшейся с книги «На рубеже двух столетий»#⁵².

Можно было бы понять Н. Тамарченко, если бы он ре­шил объективно поразмыслить на тему: «социологиче­ская / диалогическая поэтика» у Бахтина и Медведева, учитывая их общий, нашедший отражение в печати фило­софский интерес к понятию «общение», но цель его в дру­гом - во что бы то ни стало убедить читателя, что принад­лежность книги Медведева Бахтину им «доказана» (с. 171) и вопрос об авторстве «можно считать решенным» (с. 177). В других своих сочинениях Н. Тамарченко давно и без всяких доказательств уже решил этот вопрос и «за­столбил» нужный ему ответ. Вместо имени П. Медведева он просто пишет: «...см.: Бахтин М. М.»#⁵³. Его нынешние россказни о М. Бахтине и П. Медведеве, «соперничаю­щих» за авторство всемирно известной монографии, лишь запоздалая попытка оправдать свои бездоказательные за-

явления на фоне возросшего интереса мирового гумани­тарного сообщества к жизни и творчеству П. Медведева. О том, что М. Бахтин ясно и недвусмысленно высказался по не дающего покоя г-ну Тамарченко вопросу в вышеупо­мянутом письме к В. Кожинову в 1961 году и много лет спустя, перед самой смертью, когда решительно отказался подписать бумагу для ВААП#⁵⁴, автор комментария знать не желает. Но на всякий случай, чтобы дезавуировать суж­дение и слова Бахтина, которые ему все же известны, пе­редает очередной вариант слуха#⁵⁵, на этот раз в виде вер­сии «конфронтации» между Бахтиным и его женой по по­воду все того же авторства, усилив позицию жены слова­ми: «Миша, как тебе не стыдно!» (с. 177), в других вариан­тах этого рассказа супруга выражалась деликатнее и бе­режнее по отношению к своему гениальному мужу, подоб­ными пошлостями не злоупотребляла#⁵⁶.

Так слух на наших глазах незаметно превращается в сплетню. Но Тамарченко ничем не рискует, как не риско­вали и другие «свидетели», выдавая - после смерти Бах­тина - версии, ориентированные в чью-то пользу - марк­систов ли, формалистов ли, или «артели интеллектуа­лов», как метко назвал компанию менеджеров «бахтин-ского канона» Сергей Земляной#⁵⁷, или, наконец, проще, в пользу самих себя - за свои «откровенные» беседы с классиком. Беседы эти и сплетни всегда примитивнее, од­нозначнее тех мыслей, которыми Бахтин делился с близ­кими ему людьми - с тем же Кожиновым или Конкиным («Вокруг меня был круг...», - сказал Бахтин Дувакину; «Мы работали в самом тесном творческом контакте, -

⁵¹ Медведев П. Демьян Бедный. Л.: Кубуч, 1925. С. 12. Не зря
книга пришлась не по вкусу Д. Бедному, и в письме к автору он дал
это понять (ОР ГПБ. Ф. 474. Альбом П. Н. Медведева. № 1. Л. 13.
Опубликовано в восьмом томе собрания сочинений Д. Бедного,
1965).

⁵² См.: Лавров А. В. Мемуарная трилогия и мемуарный жанр у
Андрея Белого // Андрей Белый. На рубеже двух столетий. М.: Худо­
жественная литература, 1989. С. 20-21.

⁵³ Теоретическая поэтика: понятия и определения. Хрестоматия /
Автор-составитель Н. Д. Тамарченко. М., 2001. С. 462.

⁵⁴ Бочаров С. Г. Об одном разговоре и вокруг него // Новое лите­
ратурное обозрение. № 2. 1993. С. 79.

⁵⁵ Ссылка на А. Чудакова некорректна, так как этот филолог
имел обыкновение столь ответственные заявления фиксировать в пе­
чати, как он, например, поступил с версией В. Шкловского, опубли­
ковав ее в «Литературном обозрении».

⁵⁶ На эту тему см.: Медведев Ю. П. «Нас было много на челне...» //
Диалог. Карнавал. Хронотоп. 1992. № 2. С. 99.

⁵⁷ Земляной Сергей. Что такое эзотерический марксизм? «Золо­
тые 20-е» в творчестве Бахтина и представителей его школы // Неза­
висимая газета. Kнижное обозрение «Ex libris НГ». 1999. 28 января.

178

179

написал он в приводившемся выше письме Кожинову. - Должен заметить, что наличие общей концепции и кон­такта в работе не снижает самостоятельности и ориги­нальности каждой из этих книг»; нечто подобное он неод­нократно говорил Конкину#⁵⁸). В суждениях Бахтина почти всегда просматривается или допускается понятие «Круг», устраняемое в пересказах «очевидцев». В силу своей неподдающейся проверке «очевидности», эти слишком откровенные, часто надуманные, а то и просто фиктивные беседы с вдруг «разговорившимся» класси­ком, открывали их провозвестникам недоступные раньше возможности - новые двери, новые «научные» сферы, новые печатные страницы, а то и новые степени и новые вакансии. В силу «советской» привычки к слухам, кото­рым доверяли больше, чем официальной, действительно политизированной и фальсифицированной истории, ув­лекательная версия единоличного бахтинского авторства текстов его коллег, лихо осуждаемых за марксистскую ориентацию, получила широкое распространение.

Но известны и другие случаи, когда научная чест­ность преодолевала мнение дезориентированного боль­шинства. Г. Фридлендер, написавший одну из первых ста­тей о творчестве Бахтина, ратовавший за избрание его в Академию наук и ходатайствовавший о присуждении ему Государственной премии, в 70-е годы привез из Москвы от окружения Бахтина «достоверную» весть о бахтин-ском авторстве известных текстов и официально поде­лился этой новостью на ученом совете Института рус­ской литературы (Пушкинского Дома). Но совесть и на­учная этика не давали покоя академику, еще помнившему лекции и доклады Медведева в ИФЛИ (Институт исто­рии, философии и лингвистики) и Ленинградском уни­верситете, и, разобравшись в ситуации, он уже письменно (в журнале «Русская литература») признал, что Бахтин, «вопреки широко распространенному представлению», не был автором «книги П. Н. Медведева "Формальный

⁵⁸ Конкин С. С., Конкина Л. С. Михаил Бахтин (Страницы жизни и творчества). Саранск: Мордовское книжное изд., 1993. С. 16 и др.

метод в литературоведении", приписываемой многими исследователями у нас и за рубежом Бахтину»#⁵⁹.

Интересно заключение американской исследователь­ницы творчества Б. Эйхенбаума Кэрол Эни, имевшей возможность широко пользоваться как семейным архи­вом ученого, так и сведениями членов его семьи и других близких к нему людей. Принадлежность авторства книги «ФМ» П. Медведеву у нее не вызывает сомнений и она дважды говорит об этом на страницах своей книги#⁶⁰.

Как это ни парадоксально, но одной из первых жертв развернувшейся кампании против формализма стал его самый серьезный и обстоятельный критик П. Медве-дев#⁶¹, вскоре после выхода «ФМ». Сейчас эта ситуация изучена сотрудниками Института русской литературы по сохранившимся в архиве института материалам, в част­ности, заседания секции критики РАПП в феврале 1932 года, на котором с признанием своих ошибок пришлось выступать председателю только что разогнанной секции критики Ленинградского отделения Всероссийского сою­за писателей#⁶² П. Медведеву, через два года после добро­вольной (хотя, конечно, тоже вынужденной) статьи В. Шкловского «Памятник научной ошибке» в «Литера­турной газете»#⁶³. «Грустное впечатление оставляет пока­янное заявление П. Н. Медведева, - пишет издатель се­рии сборников Пушкинского Дома «Из истории литера-

⁵⁹ Фридлендер Г. М. Наследие М. М. Бахтина вчера и сегодня //
Русская литература. 1993. № 3. С. 198.

⁶⁰ Any Carol. Boris Eikhenbaum. Voices of a Russian Formalist.
Stanford: Stanford U P, 1994. P. 57 (n. 30), 240.

⁶¹ См. в частности: Erlich Victor. Russian Formalism: History -
Doctrine. The Hague: Mouton, 1955.

⁶² Всероссийский союз писателей входил в Федерацию объеди­
нений советских писателей, учрежденную в 1927 году тремя круп­
нейшими литературными организациями того времени (Всероссий­
ской ассоциацией пролетарских писателей, Всероссийским союзом
писателей и Всероссийским обществом крестьянских писателей).
Вот почему П. Медведеву пришлось выступать на секции критики
РАПП, хотя в РАПП он никогда не состоял.

⁶³ Шкловский В. Б. Памятник научной ошибке // Литературная
газета. 1930. 27 января.

180

181

турных объединений Петрограда - Ленинграда 1917- 1932-х годов» В. Муромский в предисловии к этому изда­нию, - но оно объясняет, как "ФМ" превратился в "Фор­мализм и формалисты"»#⁶⁴. А. Михайлов, автор публика­ции и содержательного комментария к данному факту биографии Медведева#⁶⁵, перечисляя разгромные высту­пления против него, упустил самое главное из них, кото­рое грозило не только запретом публиковаться, но и не­минуемым арестом, - запланированный персональный выпад тогдашнего главы РАПП Фадеева против Медведе­ва на «производственном совещании критиков», который окрестил его, единственного из ленинградских критиков, «ликвидатором пролетарского искусства»#⁶⁶.

Медведев оказался между двух огней - «своих» и чужих.

Ему пришлось пересматривать свой «марксизм»#⁶⁷, оснащать книгу общепринятыми идеологическими кли­ше, упрощать проблематику - и это неприятно поражает при знакомстве с изданием 1934 года.

В предисловии к «Формализму и формалистам» автор вынужден был объясняться: «Гегель в "Истории филосо­фии" писал, что "ложное должно быть доказано как лож­ное не тем, что противоположное истинно, а в себе самом". Я и попытался, не выходя за пределы формалистического кругозора, вскрыть ложность, показать абсурдность его чисто логически, "в себе самом". Если, по мнению критики, я и достиг в этом направлении некоторых положительных результатов, то в то же время несомненно, что самый прин-

⁶⁴ Муромский В. Литературные объединения 1917-1932 гг. в
России (проблемы изучения) // Из истории литературных объеди­
нений Петрограда - Ленинграда 1910-1930-х годов. Исследования
и материалы. Кн. 1. СПб.: Наука, 2002. С. 42.

⁶⁵ См.: Из истории литературных объединений Петрограда - Ле­
нинграда 1910-1930-х годов. Кн. 2. С. 103-115.

⁶⁶ Фадеев А. Об одном споре всемирно-исторического значения.
Заключительное слово на производственном совещании критиков
РАПП 29 января 1932 г. // На литературном посту. 1932. № 5. С. 5.

⁶⁷ А. Кони, знавший Медведева, говорил, что Медведев - «марк­
сист из-под палки» (Чуковский К. Дневник. 1901-1929. М.: Совре­
менный писатель, 1994. С. 399).

182

цип имманентности, помноженный на мои общеметодоло­гические ошибки, обузил и во многом извратил мою кри­тику формализма. Остались не разработанными все про­блемы, выходящие за "имманентные" границы, - пробле­мы классовой природы формализма, его философских корней и т. д.»#⁶⁸.

Здесь ясно и четко названы позиции, с которых он был вынужден пересмотреть свою книгу. Если бы они бы­ли проведены последовательно, то книга лишилась бы и того содержания, которое в ней удалось сохранить. Иначе бы ее не читал О. Мандельштам#⁶⁹. Понимая это, Медве­дев заканчивал предисловие осторожно: «Было бы чрез­мерным самомнением и недопустимым легкомыслием питать себя надеждами, что в этой работе мне удалось прочно и последовательно стать на путь марксовой тео­рии и ленинской критики формализма».

Лексика Медведева, которую Тамарченко квалифици­рует как «донос» на формалистов (с. 176), на самом деле гораздо мягче принятой и бывшей в ходу в те времена (достаточно полистать газеты и журналы, особенно в пе­риод и в преддверии официальной кампании 1933 года). Даже наиболее резко звучащее сегодня понятие «антиле­нинская» в оценке Медведевым работы Эйхенбаума о Толстом - оценка скорее эстетическая, чем политическая, имея в виду знаменитую ленинскую статью о Толстом, ос­новополагающую для критика-марксиста. Первыми же, кто ввел лениниану в эстетику, были, как известно, сами формалисты - в коллективном номере «ЛЕФа» «Язык Ленина»#⁷⁰. По приведенной выше цитате из «Формализ­ма и формалистов» видно, что Медведев и свою собствен­ную работу оценивал тем же «ленинским» критерием.

О том, что спор с формалистами велся Медведевым на научной, а не на политической основе, свидетельствует, в

⁶⁸ Медведев П. Н. Формализм и формалисты. Л.: Изд. писателей в
Ленинграде, 1934. С. 12.

⁶⁹ Герштейн Эмма. Мемуары. СПб.: Инапресс, 1998. С. 159.

⁷⁰ Язык Ленина: В. Шкловский, Б. Эйхенбаум, Ю. Тынянов, Л. Яку-
бинский, Б. Казанский, Б. Томашевский // ЛЕФ. 1924. № 1. С. 1.

183

частности, его отказ выступить на обличительном собра­нии против формалистов. Автор публикации «Активиза-торы буржуазной критики разоблачены. Критическая секция ЛО ВССП распущена» писал в «Красной газете»: «Медведев не нашел нужным даже дать критический раз­бор последним ошибочным выступлениям на последних дискуссионных собраниях»#⁷¹.

Характерно отношение Медведева к книге 1934 года. Сохранившийся в Пушкинском Доме авторский экземп­ляр издательской верстки «Формализма и формалистов», изобиловавший ошибками и опечатками, он поправил только в предисловии и в самом конце, письменно препо­ручив всю остальную правку самому издательству#⁷², хо­тя книга имела посвящение: «Другу и жене». Семья дога­дывалась, и Медведев не заблуждался, предполагая, чем может разрешиться «синтез» биографии «городского го­ловы» Витебска#⁷³ с репутацией «ликвидатора пролетар­ской литературы». Кругом шли аресты: уже был аресто­ван близкий Медведеву Николай Клюев#⁷⁴, не удалось окончательно вызволить Бахтина...

В книге по психологии художественного творчества Медведев писал: «...Классовая перестройка социальной среды приводит к появлению нового типа зрителя, чита­теля и слушателя, что заставляет по-иному ставить и

⁷¹ См.: Л. В. Активизаторы буржуазной критики разоблачены.
Критическая секция ЛО ВССП распущена // Красная газета. 1931.
23 декабря.

⁷² Анатолий Ефимович Горелов - ответственный редактор книги
П. Медведева «Формализм и формалисты», критик, литературовед, в
те годы известный общественный и издательский деятель, в 1934-
1937 годах - первый секретарь Ленинградского отделения Союза
писателей, пострадавший от сталинских репрессий. После реабили­
тации А. Горелов издал книги «Подвиг русской литературы», «Гроза
над соловьиным садом: А. Блок» и др. Анатолий Ефимович рассказы­
вал, что, желая помочь автору наилучшим образом справиться с зада­
чей критики формализма, он корректировал некоторые фразы книги
Медведева.

⁷³ Шатских А. Указ. соч. С. 9.

⁷⁴ См.: Медведев Ю. П. Николай Клюев и Павел Медведев. К ис­
тории диалога // Неизвестный ХХ век. Николай Клюев глазами со­
временников. СПб.: Росток, 2005. С. 108-117.

184

решать проблемы художественного восприятия <...> Ни­каких скороспелых "синтезов", "итогов" и "законов", кро­потливая аналитическая работа над сырым материалом <...> таковой представляется нам трезвая тактика иссле­довательской работы в области теории художественного творчества на ближайшее время»#⁷⁵. Но «трезвая такти­ка» научной стратегии не заглушала ни глубинных инте­ресов (как только непосредственная опасность, как оши­бочно показалось Медведеву, миновала, он сразу же вер­нулся к своей главной книге: в монографии «В лаборато­рии писателя», вышедшей в 1933 году, он уже снова ссы­лается на свою ошельмованную книгу «ФМ»#⁷⁶), ни ста­ринной дружбы. Как только у Бахтина истекает срок ссылки, Медведев начинает искать ему работу. Через сво­его коллегу и ученика Г. Петрова, ставшего деканом лит­фака Саранского пединститута, он запрашивал саранский МГПИ: «Как обстоит дело с преподавателем западной литературы?»#⁷⁷ По личному поручительству Медведева, принявшего на себя обязанности куратора института#⁷⁸, состоялось зачисление политического ссыльного Бахти­на в Саранский пединститут.

«Формализм и формалисты» выходили тогда, когда уже повсеместно возобладала вульгарно-социологическая фра­зеология: ею пропитаны выпущенные в то время тома «Ли­тературной энциклопедии». И если Федору Гладкову книга Медведева «напомнила полемические работы Энгельса и Плеханова»#⁷⁹, то это говорит лишь о том, что ее автор, пре­красно знавший аудиторию, сумел овладеть и этой речью и не без артистизма ею воспользовался. «Каждый владеет не-

⁷⁵ Медведев П. Н. В лаборатории писателя. Л.: Изд. писателей в
Ленинграде, 1933. С. 26-27.

⁷⁶ Там же. С. 22.

⁷⁷ Лаптун В. М. М. Бахтин в Саранске (1936-1937) // Родник.
Литературно-художественный сборник. Саранск: Мордовское книж­
ное изд., 1991. С. 294.

⁷⁸ Профессор Медведев - шеф пединститута // Красная Мордо­
вия. 1936. 27 сентября.

⁷⁹ Письмо Ф. В. Гладкова П. Н. Медведеву (без даты). ОР
РНБ. Ф. 474. Альбом 1. Л. 26.

185

сколькими стилями»#⁸⁰, - считал М. Бахтин. «Индивид мо­жет принадлежать нескольким мыслительным коллективам одновременно»#⁸¹, - считал Людвиг Флек.

Если первое издание внутренне (авторски) было ориен­тировано на искания бахтинского Круга, то второе в качест­ве воспринимающего имело в виду его гонителей. На одном из писательских обсуждений книги «Формализм и форма­листы» критик Н. Лесючевский, известный своими контак­тами с НКВД#⁸², выступавший в роли главного обвинителя Медведева на вышеназванном заседании секции критики РАППа в феврале 1932 года, яростно выкрикнул в адрес ав­тора: «Это белый флаг, выброшенный из вражеского око-па!»#⁸³. Один Н. Тамарченко все еще чего-то «не понима­ет», обвиняя Медведева в «прямом непонимании» собствен­ного текста (с. 176).

Второе издание «Формального метода» выходило то­гда, когда уже лучшие писательские силы страны бригад­ным способом прославили «Беломорканал», а «памятники научным ошибкам» были поставлены на поток. Поэтому вряд ли корректно, забывая об этом, научную репутацию Медведева выводить только из его последней книги (1934), противопоставляя ее первому изданию - «Формальному методу» (1928). Сравнению обеих книг посвятил свою ра­боту Марк Кайзер, считающий, что речь идет (несмотря на отмеченные им существенные различия) все же об одной и той же книге#⁸⁴. В конце своего исследования М. Кайзер

поместил перевод последней главы «Формализма и форма­листов», отсутствующей в «ФМ».

«Есть эпохи, когда возможно только литературное производство, фикция, потому что внутренний голос за-глушен и "душа убывает"»#⁸⁵, - написала об этом страш­ном времени Н. Мандельштам в «Книге третьей». Это вы­страданные и справедливые слова. Если и они недоста­точно убедительны для Н. Тамарченко, то не будет им по­нят и Бахтин, видевший альтернативу только в одном: «Погибнуть»#⁸⁶, но, к счастью, непогибший.

О сталинской эпохе, как и подобает «теоретику», Н. Тамарченко судит по ставшему хрестоматийным филь­му «Покаяние», хотя объекты его сравнения нуждаются в более конкретном рассмотрении, поскольку особенности обеих книг напрямую зависят от обстоятельств той эпохи и идеологической среды.

«Идеологическая среда»#⁸⁷ - эта новаторская катего­рия социологической поэтики Медведева подверглась полному неприятию даже со стороны его коллег. В рецен­зии на книгу «ФМ» в журнале «Литература и марксизм» М. Добрынин несколько страниц посвятил критике этого понятия#⁸⁸. Без него же «социологическая поэтика» как концепция просто не могла состояться, и во втором изда­нии книги, посвященной уже только анализу и критике теории формалистов, Медведев «Введение в социологиче­скую поэтику» исключил вообще, как и подзаголовок к книге. Так, «марбургский философ» М. Каган, друг М. Бахтина и П. Медведева#⁸⁹, оставил философию, когда

⁸⁰ Бахтин М. М. Из архивных записей к работе «Проблема рече­
вых жанров» // Бахтин М. М. Собр. соч. Т. 5. С. 214.

⁸¹ Флек Людвиг. Возникновение и развитие научного факта. Вве­
дение в теорию стиля мышления и мыслительного коллектива /
Сост., предисл., перевод с англ., нем., польского яз., общ. ред.
В. Н. Поруса. М.: Идея-Пресс, 1999. С. 69.

⁸² См.: Заболоцкий Никита. Жизнь Н. А. Заболоцкого. СПб.:
LOGOS, 2003. С. 628.

⁸³ Об этом нам сообщил писатель-литературовед В. Бакинский,
работавший в те годы на кафедре эстетики ленинградского Высшего
художественно-промышленного училища им. Мухиной.

⁸⁴ Kaiser Mark. P. N. Medvedev's «The Collapse of Formalism» //
Language and literary theory. Papers in slavic philology / Eds. B.A. Stolz,
I.R. Titunik, L. Doleєel. Ann Arbor, Michigan, 1984.

⁸⁵ Мандельштам Н. Я. Моцарт и Сальери // Знамя. 1993. № 9.
С. 140.

⁸⁶ См.: Бочаров С. Г. Указ. соч. С. 83.

⁸⁷ См.: Медведев П. Н. Понятие и значение идеологической сре­
ды // Медведев П. Н. Формальный метод в литературоведении.
С. 24-26.

⁸⁸ Добрынин М. К. Вопросы теории литературы. (В связи с кни­
гой П. Н. Медведева «Формальный метод в литературоведении (кри­
тическое введение в социологическую поэтику»)) // Литература и
марксизм. Кн. 1. 1929. С. 46-72.

⁸⁹ «Дорогому Матвею Исаевичу - учителю и другу», - надписал
Медведев в 1921 году свою фотографию М. Кагану (1889-1937), со­
хранившуюся в архиве семьи Каган.

186

187

ею стало невозможно заниматься, перейдя на работу в ВСНХ. Подобные ситуации расцениваются Н. Тамарчен-ко как «убедительные», но все же «недостаточные» (с. 163). Более того: «Если допустить, что П. Медведев пи­сал обе книги, то во второй он по меньшей мере ренегат» (с. 165), - считает «вненаходимый» автор статьи.

В 30-е годы Медведев целиком переключился на пре­подавательскую работу, которую любил и сделал главным делом своей жизни. У него учились многие впоследствии известные люди. Эпоха в лекциях Медведева по истории литературы оживала и представала в своем многообра­зии, а социологическая поэтика становилась научной дисциплиной. Студенты ездили за Медведевым из одной учебной аудитории в другую - в Университет, Институт им. Герцена, Академию искусствознания, аудитории Пушкинского общества, иногда провожали пешком, ста­раясь продлить беседу. «В начале 1937 года был арестован самый популярный из наших преподавателей, профессор Медведев, известный лектор, которого знал весь Ленин­град. Почему? За что? Никто не знает»#⁹⁰. Анатолий Краснов-Левитин, правозащитник, высланный из СССР, писал это в конце 70-х далеко от России и ошибся годом: П. Медведева арестовали и расстреляли в 1938-м.

Один из бывших студентов П. Медведева, доцент Во-рошиловоградского пединститута и литератор А. Лурье-Дерский, участник войны, прислал письмо семье П. Мед­ведева: «...Я помню его вдохновенные лекции, его умение давать объективные оценки, быть властителем дум сту­дентов. Он прививал нам навыки творческого анализа произведения. Он и нас учил давать объективные оценки, а не оказываться в плену тех или иных конъюнктурных ситуаций. Профессор Медведев раскрывал нам функцио­нальную роль художественной литературы. Он довел до нашего сознания истину, что литература (в ее лучших проявлениях) - это история народа, выраженная и отра­женная в художественных образах и в ее жанрах <...> Ко-

⁹⁰ Краснов-Левитин А. Лихие годы 1925-1941. Воспоминания. Paris: YMKA-PRESS, 1977. С. 320.

гда я прочел в КЛЭ (т. 4), что Павел Николаевич был "не­законно репрессирован", "посмертно реабилитирован", я посылал подлым убийцам тысячи проклятий... Вы, убий­цы Павла Николаевича Медведева, "не смоете своею чер­ной кровью" его "праведную кровь"»#⁹¹. Пусть эти слова, обращенные к «убийцам», прочитает г-н Тамарченко, ис­ключивший П. Медведева из науки о литературе.

Отчего же автор сегодняшней статьи столь неаккура­тен, столь безразличен к филологическим академическим традициям: полноте владения материалом, библиографи­ческой точности, стилистической корректности?

«Как потомки и исследователи той страшной эпохи, мы обязаны <...> - пишет Кэрил Эмерсон, - взвешивать каждое сохранившееся свидетельство, в чем и состоит на­ша честность по отношению к архивам. Но с великой ос­торожностью мы должны воспринимать собственные су­ждения и не спешить с ними»#⁹².

Если же обратиться к бахтинской проблематике, кото­рой так или иначе касаются многие из писавших в журна­ле на эту тему, то «бахтинологии» все еще недостает пости­жения могучего своеобразия бахтинского кругозора. По самокритичному признанию К. Исупова, в ней преоблада­ет «сальеризм». Живи и дальше С. Аверинцев, можно бы­ло бы надеяться, что отечественное бахтиноведение полу­чило бы дальнейшее развитие. Аверинцев раньше других понял: «И все же, и все же - чего-то все наши подходы не схватывают. Что-то остается за пределами наших рассуж­дений, секрет личности Бахтина. В известной мере он раз­делил этот секрет с теми, с кем его связывала... солидар­ность судьбы; связывала поверх всех барьеров личного раз-номыслия...»#⁹³ Спешат адепты «бахтинологии», утверж­дая, что аверинцевские положения «морально устаре-

⁹¹ Из письма А. Лурье-Дерского к Ю. Медведеву от 17 марта 1988
года.

⁹² Эмерсон Кэрил. Свобода информации, свобода личности и
постсоветская археография // Вопросы литературы. 2008. № 5. С. 78.

⁹³ Аверинцев С. С. В стихии большого времени: К 100-летию со
дня рождения М. М. Бахтина // Литературная газета. 1995. № 46.
С. 6.

188

189

ли»#⁹⁴. Принципы аверинцевского подхода неприемлемы для них, как и бахтинская парадигма культуры, которую развивает В. Тюпа, написавший: «Впрочем, индивидуаль­ное сознание Бахтина характеризовалось истинной "со­борностью", внутренней диалогичностью: то, что мы назы­ваем "бахтинской мыслью", никогда не принадлежало ему одному, как и теперь принадлежит многим»#⁹⁵.

Автор фундаментальной «Социологии философий» Рэндалл Коллинз, оценивший значение деятельности и творчества для современной культуры как формалистов, так и «антиформалистов», «в особенности Бахтина и Мед­ведева», достигших «нового уровня рефлексивной изо-щренности»#⁹⁶, предвидит направление будущих работ. «Отношение между российскими интеллектуальными со­обществами и западным миром - время от времени вклю­чавшее и изоляцию, и заимствование, и экспорт идей - со­ставит область многообещающих исследований для новых поколений социологически ориентированных исследовате-лей»#⁹⁷, - пишет он в предисловии к переводу своей книги.

Задачей статьи Н. Тамарченко (как написано в кон­це - с. 184) является «толчок» к продолжению разговора. Это весьма неожиданное пожелание при том, что им все уже неопровержимо «доказано», а оппонент уличен в «ан-тибахтинизме». Это не новое обвинение на этот раз адре­совано В. Захарову, автору обстоятельной работы, пока­завшей, что Медведев и Бахтин терминологически проти­воположно понимали «фабулу» и «сюжет», по-разному - «жанр»#⁹⁸. Ранее этому обвинению уже был подвергнут

⁹⁴ Махлин В. Л. Незаслуженный собеседник (II) // Бахтинский
сборник. 5. М.: Языки славянской культуры, 2004. С. 336.

⁹⁵ Тюпа В. И. Указ. соч.

⁹⁶ Коллинз Рэндалл. Предисловие к русскому изданию // Коллинз
Рэндалл. Социология философий. Глобальная теория интеллектуаль­
ного изменения. Новосибирск: Сибирский хронограф, 2002. С. 37.

⁹⁷ Там же. С. 38.

⁹⁸ Захаров В. Н. Проблема жанра в «школе» Бахтина // Русская
литература. 2007. № 3. Эта статья тем более существенна, что реше­
нием задачи по атрибуции текстов (установлению авторства) В. За­
харов занимался специально, в частности, в связи с атрибуцией работ
Достоевского.

190

крупнейший исследователь лингвистических учений В. Алпатов, написавший, что «нет никаких оснований для едва ли не господствующей в наши дни... точки зрения о М. М. Бахтине как единственном авторе»#⁹⁹. Между тем В. Захаров не противоречит научным намерениям овла­деть «бахтинским тезаурусом», к которому постоянно апеллирует Н. Тамарченко. Скорее он пытается этому по­мочь, показав (как теоретически правильно считает сам Н. Тамарченко), что «предложенные Бахтиным понятия используются без учета их собственного контекста» (с. 162). Ведь потому-то Н. Тамарченко и старается всяче­ски принизить П. Медведева, чтобы лишить его права «за­служенного собеседника» Бахтина, когда вступает в силу одна из доминант бахтинской мысли: «На диалоге лежит печать не одной, а нескольких индивидуальностей»#¹⁰⁰.

Павел Николаевич Медведев прожил краткую для уче­ного-филолога, но крайне насыщенную жизнь, наполнен­ную событиями, которых бы хватило на несколько жизней. Об этом сейчас можно прочесть в Летописи культурной жизни Витебска, венчающей книгу А. Шатских «Витебск. Жизнь искусства. 1917-1922», и в «Timeline» «Круга М. М. Бахтина», впервые составленного британскими фи­лологами и переведенного на русский язык старейшим пе­тербургским литературным журналом «Звезда», в много­численных статьях. Новейшие факты свидетельствуют о том, что в период витебского ренессанса 10-20-х годов, из­вестного расцветом творчества и культурной деятельности М. Шагала, К. Малевича, В. Ермолаевой Н. Малько, М. Бахтина, М. Юдиной и других, П. Медведев сыграл «определяющую роль в формировании профессиональной гуманитарной среды» в Витебске (А. Шатских) и был од­ним из главных участников собранного им научного круга, который сейчас по праву носит имя М. Бахтина.

⁹⁹ Алпатов В. М. Лингвистическое содержание книги «Марк­
сизм и философия языка» // Бахтин М. М. Тетралогия. М.: Лаби­
ринт, 1998. С. 517.

¹⁰⁰ Бахтин М. М. Из архивных записей к «Проблеме речевых жан­
ров» // Бахтин М. М. Собр. соч. Т. 5. С. 211.

191

Н. Тамарченко не учитывает, что и выбор собеседников был взаимным. Приглашая участников невельского фило­софского кружка для выступлений с докладами в витеб­ском Пролетарском университете, преподавателем и пред­седателем правления (ректором) которого он был, Медве­дев искал себе коллег - сотрудников будущего Института гуманитарных наук и искусств#¹⁰¹, который собирался от­крыть на базе университета. Научная разработка новой, со­циологической теории художественного творчества, кото­рой он занимался, требовала немалых и коллективных усилий: теория и психология творчества, социологическая поэтика, историческая поэтика, история литературы, лите­ратурная критика... О том, что «взаимный выбор» оказался весьма успешным, говорят приведенные выше письма Бах­тина Кагану и его признание: «Петь голос может только в теплой атмосфере, в атмосфере возможной хоровой под­держки, принципиального звукового неодиночества»#¹⁰², не говоря о появившихся позднее, но почти одновременно (1928-1929 годы) трех всемирно известных монографиях. В Витебске Медведевым были написаны «Очерки теории и психологии художественного творчества» и «Методоло­гические предпосылки истории литературы», ставшие pro­legomena его поэтики, и первая книга о Блоке, а Бахти­ным - его знаменитые трактаты и первый вариант книги о Достоевском¹⁰³. Все эти работы вылились в единую кон­цепцию языка и словесного художественного творчества, включающую и труды В. Волошинова. Социологическая поэтика Медведева, диалогическая концепция Бахтина,

¹⁰¹ Шатских А. С. Указ. соч. С. 236. Председателем Оргкомитета
был избран П. Медведев. Несмотря на поддержку А. Луначарского,
институт открыть не удалось, но его задачи стал по-своему выпол­
нять так называемый «институт на дому», занявшийся разработкой
проблем поэтики.

¹⁰² Бахтин М. М. Автор и герой в эстетической деятельности //
Бахтин М. М. Собр. соч. Т. 1. С. 231.

¹⁰³ См. сообщение П. Медведева в петроградской газете «Жизнь
искусства» (1922, № 33): «молодым ученым М. Бахтиным написана
книга о Достевском и трактат "Эстетика словесного творчества"».
(Таковым, видимо, было бахтинское (или медведевское) название
трактата «Автор и герой...».)

192

социолингвистика Волошинова, пронизанные духом и мыслью нравственной философии, - все эти позднейшие теоретические достижения возникли здесь, были звеньями единой научно-философской цепи.

В 1994 году редакция журнала «Диалог. Карнавал. Хронотоп» попросила вице-президента международного общества Ф. М. Достоевского, профессора В. Захарова ответить на вопросы анкеты о работах Бахтина, посвя­щенных Достоевскому. В. Захаров закончил свое подроб­ное интервью неожиданно, словами, не имевшими прямо­го отношения к вопросам анкеты, но, на его взгляд, необ­ходимыми: «...И еще. Не надо Бахтину приписывать чу­жие работы <...> Истина диалогична, и первыми это ощу­тили друзья и собеседники великого русского филосо-фа»#¹⁰⁴. Пока же труд самого Н. Тамарченко по овладе­нию «бахтинским тезаурусом» напоминает сизифов, как выразился в рецензии на него В. Здольников#¹⁰⁵, или, как не менее деликатно написал другой квалифицированный читатель: «...читать Бахтина увлекательно, а о его экзеге­тах этого не скажешь»#¹⁰⁶.

Повторимся: журнал «Вопросы литературы» не толь­ко поднял существенную проблему, но показал ее насущ­ную актуальность, серией диалогических статей развер­нул ее аспекты, продемонстрировал как удачи, так и из­держки, озадачил нас выявлением доминанты коммента­рия, которую К. Исупов обозначил как «вненаходимость». Бахтинские категории замечательно «работают» в систе­ме его нравственной философии. Лишенная «ответствен­ности» сама по себе «вненаходимость» может даже повре­дить, как в случае со статьей Н. Тамарченко «М. Бахтин и П. Медведев: судьба "Введения в поэтику"».

¹⁰⁴ Захаров В. Н. [Ответы на вопросы анкеты] // Диалог. Карна­
вал. Хронотоп. 1994. № 1. С. 10.

¹⁰⁵ Здольников В. В. Чтобы труд не стал сизифовым («Бахтинский
тезаурус». М.: РГГУ, 1997) // Диалог. Карнавал. Хронотоп. Тематиче­
ский выпуск: М. М. Бахтин в контексте русской культуры ХХ века.
М.: Языки русской культуры, 2000. № 3-4 (32-33).

¹⁰⁶ Зенкин Сергей. Испытание тезаурусом // НЛО. № 72. 2005.

193

Наша работа отнюдь не является полемикой со статьей Н. Тамарченко, хотя и вызвана ее появлением в ответст­венном литературоведческом журнале. Пользуясь приме­ром трактата Леонида Максименкова (2008, № 1), мы так­же произвели «работу над ошибками» указанной публика­ции, понимая, что читатель, как правило, просто не имеет ни физической, ни технической возможности перепрове­рить предложенную ему информацию. В этом ему следует помочь, опираясь и ссылаясь на проверенные факты.

Ниже мы публикуем ранние рецензии П. Медведева, на которые ссылались в своей статье.

Павел МЕДВЕДЕВ РЕЦЕНЗИИ 1911-1912 ГОДОВ

Г. Лансон. Метод в истории литературы. Перев. с французского и послесловие М. Гершензона. Москва. 1911.

На литературу мы смотрели разно. Она была для нас святыней общественного служения, красивой безделуш­кой, источником героических порывов сердца и, нако­нец, - самое глубокое из «научных» определений, - со­вокупностью словесных произведений, в которых выра­жается духовная жизнь народа. Но литература, как тайна художественного умозрения - о, мы меньше всего стара­лись так понимать литературу.

История литературы? За нее сходили и сводки биогра­фий писателей, и характеристики литературных героев, и история общественной мысли, поскольку она выявилась в художественном слове. Но история литературы, как наука или по крайней мере «наукообразная» дисциплина, с точ­ными границами своего предмета и собственным мето­дом - об этом начали говорить только в последние годы под влиянием трудов школы Потебни и Веселовского.

Поэтому книжка Лансона и Гершензона важна уже тем, что она серьезно ставит и разрешает посильно все эти

194

вопросы: Лансон дает общее понятие о методе и схему примерного пользования им, а Гершензон в своем пре­красном послесловии - переоценку общепризнанных взглядов на сущность и цели истории литературы. Конеч­но, свою работу они выполнили не исчерпывающе: Лан-сон, напр[имер], слишком бегло говорит об отношении литературы к жизни и обратно, а Гершензон оставляет без рассмотрения кардинальный вопрос: как возможно выяс­нение в истории литературы сущности и роста художест­венной интуиции, если она пока есть только термин, не заключающий в себе строго и научно осознанного поня­тия, а рост ее - только постулат и гипотеза? Кроме того, не со всеми положениями, особенно Лансона, можно со­гласиться. Несмотря на все это, книжка безусловно ценна и является добрым вкладом в нашу бедную библиотеку по методологии истории литературы.

Фр. Н и ц ш е . Автобиография (Ecce homo). Перев. с немецк. и предисл. Ю. М. Антоновского. СПб. 1911.

«Тот, кто умеет дышать воздухом моих сочинений, знает, - писал Ницше, - что это воздух высот, здоровый воздух. Надо быть созданным для него, иначе рискуешь простудиться».

Пора недавнего ницшеанства в России была именно такой простудой. Поэтому у нас или совсем не поняли ве­ликого философа или приравняли его к нескольким эле­ментарным формулам аристократического эгоизма.

Теперь наступила пора выздоровления и время ясного проникновения вглубь тех истин, провозвестником кото­рых был Ницше.

Для этой цели необходимо и з у ч а т ь его философию, и тут-то настоящая книга незаменима.

В ней и только в ней Ницше считается со своими слу­шателями и, сойдя с горных высот, где проповедовал За-ратустра, разъясняет им его пафос и символику.

Таким образом, «Автобиография» является пролего­менами к философии Ницше, лучшим и чуть ли не един­ственным источником, при помощи которого можно по-

195

знать ее истинный смысл. Перевод г. Антоновского хорош и вполне литературен.

Примечания

Обе рецензии опубликованы в одном номере «Против тече­ния» (Петроград. 1911. № 7. С. 3-4)#¹⁰⁷; перепечатываются впер­вые по тексту журнала.

Одна из первых публикаций 19-летнего критика, в то время студента юридического факультета петербургского университета, свидетельствует о том, что проблемы «спецификации» словесно­го творчества и вопрос о методе исследования литературы уже тогда озадачили его и стали для него насущными вопросами ли­тературоведения. Труды Веселовского и Потебни с тех пор стали путеводными для исследователя, как и творчество Лансона, с ко­торым он ощущал «перекличку мыслей», отметив это в анкете 1924 года#¹⁰⁸. По этим ранним текстам видно, что «отношение ли­тературы к жизни и обратно» с юности волновало не только авто­ра работы «Искусство и ответственность», но и его будущего дру­га и коллегу Павла Медведева. Общим для них был и настойчи­вый интерес к философии Ницше#¹⁰⁹. В следующем 1912 году Медведев предложил журналу «Современник» новую серию ста­тей: о символистах В. Брюсове и А. Блоке и «К философии рус­ской литературы»#¹¹⁰.

¹⁰⁷ «Против течения» - приложение к петербургскому журналу
«Свободным художествам».

¹⁰⁸ Анкета П. Медведева, заполненная 8 апреля 1924 года по
просьбе кабинета современной литературы Института истории ис­
кусств (Зубовского института), где в 1923 году он прочел три докла­
да (в качестве «гостя») (РО ИРЛИ. Ф. 172. № 550. Л. 1). В ней
П. Медведев, в частности, пишет: «Наиболее часто мои мысли пере­
кликаются с А. Н. Веселовским, Оск. Вальцелем, Г. Лансоном,
Ап. Григорьевым и В. М. Жирмунским».

¹⁰⁹ Сходную с Медведевым точку зрения высказал Ф. Сейферт:
«Он отождествлял себя с образом Заратустры <...> В этом отождест­
влении слились в удивительно тесную связь судьба Ницше и его
определенная философская концепция» (цит. по: Философский сло­
варь (Для научных библиотек). М.: Изд. иностранной литературы,
1961. С. 408).

¹¹⁰ См.: Архив Быковых (ОР РНБ. Ф. 118. Ед. хр. 1454).

К ТЕОРЕТИЧЕСКОМУ ОБОСНОВАНИЮ НЕОИМПРЕССИОНИЗМА

(Книга Поля Синьяка)#¹¹¹

Если у нас неоимпрессионизм является последним словом художественного откровения, если русской живо­писи еще предстоит пройти сквозь строй его, то на Запа­де, в частности, во Франции это направление уже пере­жило свой «период бури и натиска» и безвозвратно отда­ло прошлому те прекрасные годы своей молодости, когда новая весть неоимпрессионизма чаровала и властно при­влекала к себе самые смелые, самые яркие сердца.

За последние двадцать лет бурный, жадный поток исканий устремился в новые русла, успели возникнуть и окрепнуть новые школы футуристов и кубизма, и в жиз­ни неоимпрессионизма настал почти что «академиче­ский» фазис успокоенности и бездвижности. В этот мо­мент возникает обыкновенно стремление к теоретическо­му обоснованию школы, стремление закрепить в точном и ясном каноне достижения творческой интуиции.

И неоимпрессионизм, подвластный этому закону, по­лучил таковое обоснование к началу текущего века в кни­ге Поля Синьяка «От Эжена Делакруа к неоимпрессио­низму», только что появившейся на русском книжном рынке в очень приличном переводе И. О. Дудина. Книга эта является настолько значительным событием, что мы позволим себе остановить на ней внимание наших чита­телей. Схематически всю историю французской живопи­си прошлого века можно обозревать как борьбу и парал­лельное развитие двух школ: академизма, идущего от Да­вида и Энгра, и школы романтической, школы свободных

¹¹¹ Синьяк Поль. От Эжена Делакруа к неоимпрессионизму. Пере­вод с французского и предисловие И. Дудина. М.: И. Кнебель, 1913. (Рецензия П. Медведева написана и опубликована в 1912 году, хотя на обложке книги значится 1913 год. Вероятно, Медведев был знаком с книгой до появления ее перевода в печати.)

196

197

исканий, представители которой, начиная с Делакруа, всегда были отщепенцами, изгоями в серой атмосфере па­рижских Салонов. В этой второй школе нетрудно подме­тить тот лозунг, который объединяет всех ее сторонников, те вожделенные «белые Кумы»#¹¹², к которым пламенел их пафос. Этот пафос должен быть выражен как трепет­ное стремление пробудить к жизни краску, влить в исто­щенный организм ее максимум крови и страсти или - ес­ли принять во внимание огромный параллелизм между краской и звуком, - заставить краску звучать, петь. Это стремление, углубляющееся с каждым новым десятиле­тием, роднит могучего корифея хора романтиков Делак­руа с представителями самого строгого реализма - нео­импрессионистами Сёра и Синьяком, и последний посту­пил очень хорошо, постаравшись самым тщательным об­разом доказать и укрепить в своей книге эту связь.

Не только у нас, но часто и за границей неоимпрессио­низм называют пуантилизмом и, таким образом, главный конструктивный признак его видят в технике письма мелкими многоцветными точками.

П. Синьяк с первых же страниц своей книги доказы­вает неточность, узость этого воззрения:

«Неоимпрессионизм не пуантилирует, а разделяет.

Разделять же - это значит обеспечить себе все пре­имущества светосильности, красочности и гармонии по­средством:

•1)   Оптической смеси красок исключительно простых (все цвета призмы и их тона);

•2)   Разделения различных элементов (цвет локальный, цвет в освещенной части, их взаимодействия и т. д.);

•3)   Равновесия этих элементов и их пропорций (смот­ря по законам контраста, ослабления и лучистости);

4)   Посредством выбора мазка, пропорционального
размеру картины» (стр. 14-15).

Таким образом, мы видим, что неоимпрессионизм нель­зя приравнивать к отдельному техническому приему; это -

¹¹² «Белые Кумы» - слова из стихотворения В. Брюсова «Дедал и Икар» (1908).

198

целая научная теория о наилучшем использовании живо­писного материала - краски, полотна, а также и планов картины; это целая школа, поставившая себе задачей созда­ние гармонии из хроматической гаммы солнечного спектра.

И удивительно, как эта же самая задача занимала и волновала Эж. Делакруа, лучшие порывы которого были направлены к достижению такого «солнечного» стиля. За самыми подробными непререкаемыми доказательствами мы отсылаем читателей к книге П. Синьяка, ограничив­шись здесь только одной выпиской из записной книжки Делакруа: «Природа, - говорил он, - только словарь; где ищут слова... там находят элементы, из которых слагается фраза или изречение; но никогда никто не придавал слова­рю значения, как сочинению в поэтическом смысле слова». И дальше: «Стиль может быть результатом только великих исканий». Сам Делакруа в огромной степени, конечно, был причастен этим исканиям; многого он и достиг наитием своей гениальности. Последующие художники, кровно связанные с ним, постарались сообщить этим исканиям планомерный размах и научную форму. Так, Ионкинд, а за ним и импрессионисты во главе с Моне и Ренуаром уже начали обильно пользоваться оптической, а не материаль­ной смесью и утвердили на своей палитре шесть чистых то­нов солнечного спектра. Наконец, на долю неоимпрессио­нистов выпал последний жест: совершенно отклонить ма­териальную смесь, заменив ее оптической, и ввести разде­ленный мазок, «пропорциональный размеру картины», - от штриха, которым пользовался Делакруа, до красочной мелкой точки.

Вот как формулирует ход и результаты этой эволю­ции П. Синьяк:

Делакруа: «Отвергая всякую плоскую окраску и бла­годаря деградации, контрасту и оптической смеси, он ус­пел извлечь из бывших в его употреблении, отчасти бес­сильных элементов наибольшую яркость, гармония кото­рой гарантируется систематическим применением зако­нов, управляющих цветами».

Импрессионисты: «Имея на палитре только чистые краски, они достигли в результате большей светосильно-сти и большей красочности, чем Делакруа; но они умень-

199

шали яркость материальными и грязными смесями и ограничивали гармонию, применяя законы цветов только отрывочно и неправильно».

Неоимпрессионисты: «Совершенным упразднением всякой загрязняющей смеси, исключительным употребле­нием оптической смеси чистых красок, методическим раз­делением и соблюдением научной теории цветов они гаран­тируют наибольшую светосильность, красочность и гармо­нию, которая не была еще достигнута... Их краски располо­жены посреди луча, на хроматическом диске идущего от центра - белого - к окружности - черному. А это место обеспечивает им максимум насыщенности, силы и красо­ты» (128-129; 162-163).

Установлением общих принципов неоимпрессионизма и крепкой, нутряной связи его с дорогими и великими име­нами прошлого исчерпывается самая значительная, порою блестящая часть книги Поля Синьяка. Дальнейшая, посвя­щенная детальному разбору вопроса о «division» - о разде­лении и о художественном воспитании глаза, является сколком из современных учений психологии и оптики.

Итак, теоретически неоимпрессионизм обоснован; с правильностью и полезностью его теории спорить не при­ходится. Но, во-первых, неоимпрессионизм практически не доказал, что за ним и только за ним сохраняется «мак­симум насыщенности, силы и красоты». А в искусстве та­кие «прагматические» доказательства - единственный критерий истинности; во-вторых, неоимпрессионизм - не учение, не канон, способный стать ratio scripta художника, а только ряд полезных советов и сведений. Велико, конеч­но, значение формы, и без всякого сомнения, художник обязан знать законы своего материала. Но все это, подоб­но проповеди научной поэзии Рене Гиля и Вал. Брюсо-ва#¹¹³, составляет, так сказать, нижний план творческого колдовства. Выше и вверху - та толстовская «изюминка», которой не было в жизни Протасова, тот вихрь индивиду-

¹¹³ См.: Рене Гиль - Валерий Брюсов: Переписка. 1904-1915 / Науч. ред. А. В. Лавров; публ., вступ. ст. и коммент. Р. Дубровкина. СПб.: Академический проект, 2005.

ального воскрылия, хмельного порыва к небу, которым благословенно всякое великое и настоящее художество...

Примечания

Рецензия опубликована в журнале «Новая студия» (Петро­град, 1912, № 9, с. 14-15); перепечатывается впервые по тексту журнала.

По исходной методологической предпосылке данная работа совпадает со статьей «Проблема содержания, материала и формы в словесном художественном творчестве» М. Бахтина. Эмоцио­нально-поэтическая терминология Медведева в описании «эсте­тического объекта» отражает его представления и верования того времени, но уже в конце 10-х годов (в частности, в программе курса по теории и психологии художественного творчества#¹¹⁴) понятие «эстетический объект», заимствованное у Б. Христиан-сена#¹¹⁵, занимает в его эстетике прочное место. Романтико-рели-гиозная терминология сменяется эстетической, научной. Этот факт имел в их Кругу знаковое значение. Медведев обосновал его в статье-рецензии на книгу Бердяева «Философия творчества» в 1917 году: «Н. Бердяев - христианин <...> Но он, как философ, должен был бы гораздо бережнее относиться к чистоте своих ин-туиций <...> Попытка богословски обосновать свою теорию - скандал его философии <...> Ошибка, вполне понятная у Н. Бер­дяева как верующего христианина, но слишком опрометчивая и грубая для него, как для свободного человека и философа свобо-ды»#¹¹⁶. Философско-эстетическая позиция Медведева окажется созвучной Бахтину при написании им трактата «Философия по­ступка». Этот трактат, созданный в Витебске и ставший путевод­ным в философских и жизненных проблемах Круга, о котором Медведев счел необходимым проинформировать читателей соз-

¹¹⁴ Медведев П. Н. Краткие программы курсов: истории русской
литературы ХХ века, теории поэзии и прозы, теории художественно­
го творчества (1919-1920 гг.) на русском и английском языках. См.
сноску 33.

¹¹⁵ Христиансен Б. Философия искусства. СПб., 1911.

¹¹⁶ Медведев П. Н. Русский Бранд // Бессарабская жизнь. 1917.
31 января. Перепечатка: Диалог. Карнавал. Хронотоп. 2003. № 1-2
(39-40).

200

201

данного им журнала#¹¹⁷, был написан вскоре после начала витеб­ских собеседований.

В вышеназванной статье 1924 года Бахтин пишет о том, что «материальная эстетика не осознает с достаточной методической ясностью своего вторичного характера и не осуществляет до конца предварительной эстетизации своего объекта, поэтому она никогда не имеет дела с эстетическим объектом в его совершенной чистоте и принципиально не способна понять его своеобразия. Дальше произведения как организованного материала согласно своей ос­новной предпосылке - пойти не может»#¹¹⁸. Совпадения в оцен­ках, методологических предпосылках, даже в терминологии у обо­их авторов (например, в употреблении понятия «архитектони-ка»#¹¹⁹), несмотря на значительный временной разрыв, дают пред­ставление о том, как складывалась теория художественного твор­чества, которая прослеживается в работах Круга.

Данная работа Медведева примечательна еще и тем, что содер­жащаяся в ней оценка труда Поля Синьяка по «материальной эсте­тике» начала века строится на материале живописи, но тесно увяза­на с близкими, по его мнению, явлениями поэтики (теория научной поэзии Рене Гиля и В. Брюсова) и написана еще до появления ОПОЯЗа и его сборников. Эта оценка напрямую предшествует то­му развернутому критическому анализу трудов западноевропей­ских исследователей теории искусств, который продолжен Медве­девым в рецензиях на книги С. Грузенберга и Р. Мюллера-Фрейн-фельса, в статье «Ученый сальеризм» и широко развернут на стра­ницах «Формального метода...» и «Формализма и формалистов», и дает основание современным исследователям утверждать, что Мед­ведев развернул «панораму» или «карту» западноевропейской тео­рии искусства#¹²⁰. Эти работы существенно контрастируют с отно­шением к библиографии в вышеназванной статье М. Бахтина.

Примечательны выводы медведевской статьи-рецензии и да­же ее интонация, коррелирующие с выводами и интонацией бу­дущей книги «Формальный метод...», где бескомпромиссная оценка метода исследования художественных явлений («нижний план») сосуществует с признанием достижений рецензируемой работы.

Публикация и примечания Ю. МЕДВЕДЕВА.

¹¹⁷ Искусство. Витебск. № 1. Март 1921. В этом журнале П. Мед­
ведев, наряду с информацией о своей текущей работе, сообщал:
«М. М. Бахтин продолжает работать над книгой, посвященной проб­
лемам нравственной философии».

¹¹⁸ Бахтин М. М. Философская эстетика 1920-х годов // Бах­
тин М. М. Собр. соч. Т. 1. С. 276, 279.

¹¹⁹ Впервые у Медведева это понятие встречается в статье «Рус­
ская литература в 1913 году» (Бессарабская жизнь. 1914. 5 января).

¹²⁰ См.: Vauthier Benedicte. Lire Medvedev pour mieux comprendre
Bakhtin // Langage et pensеe; Union Soviеtique annеes 1920-1930.
Cahier № 24. 2008 (Universitе de Lausanne, Suisse). Introduction //
Medvedev Pavel. La mеthode formelle en littеrature / Еdition critique et
traduction de B. Vauthier et R. Comtet. Presses univ. du Mirail, 2008.

202

Комментарии: 0   Просмотров: 99   Группа: Общие